1) Рукопись, найденная в ванной, Станислав Лем
3 / 5
Мне показалось, что это Процесс Кафки, но попроще и зануднее. Главный герой попадает в Здание и проводит там весь роман, пытаясь понять, что он здесь вообще должен делать. Кругом паранойя, агенты, двойные, тройные и более, вранье поверх вранья. Вначале следить было интересно, но потом я уже утомился, и читать стало просто нудно. Думаю, что книга снова может заиграть красками на фоне окружающей нас фантасмагории.
2) Сорока на виселице, Эдуард Веркин
3 / 5
Есть литературный критик Василий Владимирский, мне очень нравится его слушать, конкретно в подкасте Мира Фантастики, ну и немного в фанткасте (который он сам и есть). Есть один момент - если сначала мне показалось, что он из глубин своей начитанности достает все новые и новые книги, и это было очень интересно, то в какой-то момент в конце года примерно в каждом первом посте и подкасте он вспоминал роман "Сорока на виселице" и повторял, насколько он велик, и как ничего уже не будет прежним.
Я сдался и решил прочитать, но перед этим глянул отзывы и увидел, что обычные читатели не в восторге. Ну ок, начал читать. По моим впечатлениям книга эта напоминает некоторые фестивальные фильмы, которые забирают приз за призом, но для обычного зрителя вообще не интересны. По мере чтения мне постоянно вспоминался фильм "Молодость", не сюжетом, но ритмом повествования, когда вся суть в диалогах и красивой картинке.
Здесь у нас есть далекая планета Реген, куда для участия в Большом Жюри прибывает главный герой Ян и еще несколько человек - библиотекарь Мария (а может и нет) и физик-гений Уистлер (а может и нет). Есть еще работники - Шуйский, Штайнер, доктор Уэзерс, еще один ученый Кассини. На планете построен Институт Синхронной Физики - огромное здание, высотой в километр, длиной еще больше и в нем построен Объем. Что это за всю книгу точно не объясняется, и в этом весь смысл, т.к. никто в этом не уверен, верно только то, что человечество тратит на эксперименты огромные ресурсы, и суть экспериментов - позволить человечеству преодолеть еще один барьер скорости и начать летать еще дальше и открывать еще больше. Основной вопрос - зачем?
Главные герои говорят, что человечество уже открыло столько миров, сколько никогда не прожевать. Может для того, чтобы было куда стремиться? Если нет цели, то начинается деградация. Может это вообще не то направление, а просто ошибка?
Проблема в том, что в этом не уверены не только критики проекта, но и сами физики в лице Уистлера. Он потихоньку сходит с ума и не перестает изобретать новые идеи, и это при том, что эксперимент, над которым работают, должен занять века. Может это тупик, и если да, то как его преодолеть? Жюри созвано, чтобы разрешить применять препарат, который должен резко повысить интеллектуальную активность и дать тот рывок, чтобы найти решение. Можно ли спалить человека и за счет этого прорваться в будущее?
Мне показалось, что все сказанное можно было бы уместить в одно хорошее эссе, метания Уистлера меня особо не впечатлили. Если идея была в том, чтобы показать метания гения, то я не проникся.
Слог хороший, но порой автора заносило в тот или иной стиль. Вот такого, например, было много, а потом такие пассажи исчезли.
Кассини замолчал, потрогал вену на лбу. Кассини, кажется, поэт, подумал я. Тут все, похоже, поэты. Хотя Шуйский вряд ли. Как можно слышать пение на Марсе?
– Так вот, Нюбре был большим мастером дождевых синтезаторов. Помните эти стихи… не помню автора… Там про забытую в саду пишущую машинку, на которой дождь написал «Улалюм»?
Я не помнил. Мария наверняка помнила, но ее нет, у нее кровь из глаз.
Порой Веркин, казалось, брал себя в руки и начинал рассказывать интересную историю, как про остров с медведями или про купание Барсика, но потом бросал это дело, несколько раз. Думаю, что надо прочитать книгу еще раз или два, наверное, станет понятно, что все провисшие хвосты сюжетов и неоконченные рассказы на самом деле не провисли, а образуют идеальную сюжетную симфонию. Наверное, но пока подтверждается мой опыт о том, что восторги экспертов совершенно гарантией хорошего чтения не являются.
3) The Last Murder at the end of the World, Stuart Turton
2 / 5
Еще одна книга, про которую услышал в подкасте. В некотором смысле противоположность предыдущей. Здесь у нас детектив в фантастическом сеттинге, автор сделал очевидную попытку закрутить сюжет так, как только можно. Убийство, которое кто-то совершил, но никто не помнит, что вообще произошло. Как вам такое? И эти это что, в комплекте супер люди, люди-растения, убийственный туман и суперкомпьютер. Главы небольшие, но в конце каждой обязательно оказывается, что все опять наоборот, убийца не садовник, а дворецкий, хотя не, убитый самоубился, хотя нет, его убило камнем, сброшенным кондором, ну и так далее по кругу. А, и да, убитый - наше все, вернее самый урод, вернее вроде ничего, вернее..
Еще вся книга напичкана такими оборотам про ПРАВДУ
That mask no longer serves me, though. If Emory’s to accomplish the tasks ahead of her, she has to understand all the pieces on the board, and what purpose they serve.
Эта маска мне уже больше не идет. Если Эмори справится со своими задачами, ей нужно понимать все детали, и какую роль они играют
Иногда можно читать книги ради языка, это не тот случай. Вот типичный оборот про размышления персонажа
Thea considers this point from every angle, trying to find a sharp edge she can toss back at Emory, but it’s a well-reasoned argument.
Теа обдумывает этот факт со всех углов, стараясь найти, чем бы возразить Эмори, но аргумент продуманный.
Ну камон, настоящее время в повествовании тоже не добавляет шарма.
Эмори - это местная мисс Марпл, которой почему-то разрешают расследовать убийство. Она бегает по острову и до всех докапывается, и благодаря автору книги остальные персонажи не дают ей пинка под зад, а терпеливо оправдываются. Подозреваю, что Стюарта Туртона я для себя закрыл, по отзывам эта книга у него получилась лучше предыдущих.
4) De 21ste eeuw die in 1979 begon, Maarten van Rossem
4 / 5
Мартен фан Россем - это национальный голландский историк, наше все, особенно по вопросам истории и политики США. Он не только пишет книжки, но еще и снимает передачи сам, ходит к другим, читает лекции, делает реалити шоу и ведет один из самых популярных политических подкастов имени себя.
Эта его последняя книга с его интерпретацией истории последнего полувека. 1979 - это год начала много чего, но в том числе начала эпохи неолиберализма. Я думаю, что название 21 век условное, хотя он об этом не говорит. Скорее вопрос в смене исторических эпох. Пишет он хорошо, особенно подробно про США (естественно), но, возможно упрощенно, так что любой любитель истории наверное может мне презрительный комментарий написать. Собственно, я не прав, можно сказать, что он пишет историю от лица США, другие страны там присутствуют только в контексте действий США там, но что-то все же есть. Например, он касается вопроса расширения НАТО, и отдельно проходится по вопросу того, кто, кому и что обещал. Если резюмировать, то был вопрос со стороны представителя США, был ответ Горбачева, но четкой договоренности о чем-либо не было, как ничего не было положено на бумагу. Я бы сказал, что виноват Горбачев в этой интерпретации.
Есть еще оборот про Тяньаньмэнь, мне был интересна интерпретация политики партии. Те считали, что свободу давить надо точно, если за счет этого можно получить экономический рост, и, соответственно, считали экзерсисы Горбачева тупостью. Кто в итоге просчитал вернее, каждый может оценить сам. Фан Россем несколько раз подчеркивает, что экономический рывок Китая - это самое большое достижение со времен индустриальной революции.
Чуть не забыл, фан Россем использует постоянно два оборота, которых я раньше не встречал. Вот один
In de bedrijven kregen de arbeiders, zij het begeleid door de partij, de kans hun managers te kiezen.
Казалось бы, что за zij? Оказывается, это "zij het", значит "хотя и" или вроде того
Вот второй
Sedert de deregulering van de luchtvaartindustrie zijn verschillende provincies met een eigen luchtvaartmaatschappij begonnen.
Похоже, Мартин слово sedert в библиотеке откопал
Sedert is een voorzetsel of voegwoord dat 'sinds' betekent. Het is een oude term die tegenwoordig bijna niet meer wordt gebruikt.
5) The feast, Margaret Kennedy
4 / 5
Купил эту книжку когда-то из-за обложки и, наконец, добрался почитать. Сначала меня книжка раздражала, потом как-то увлекла. Фабула такая - два пастора встречаются на свой регулярный ужин, и один из них никак не может собрать себя в кучу, т.к. ему надо написать надгробную речь людям, которых погребло вместе с отелем под обрушившимся обрывом. А теперь, откручиваем на неделю назад и смотрим, как все было.
В отель приезжают разные люди, разные семьи, и между ними закручивается история. Кроме них есть две горничные, семья хозяев и еще сколько-то персонажей. Можно сразу сказать, что полутонов здесь нет, и если кажется, что персонаж плохой, то это правда, хорошим он уже не станет. Действие происходит в 1947 году в Британии на побережье. Еще есть продовольственные карточки, еще есть классовая система (может и сейчас есть, но это постоянно обыгрывается в книге). Есть дети, которые хотят устроить пир, есть взрослые, у которых свои цели, и есть кусок скалы, который нависает над отелем, и в одной из пещер в скале за пару месяцев до повествования взорвалась старая мина.
Конец очевиден, читая, думаешь, кого же автор все же похоронит вместе с отелем? Неужели всех? А там еще и любовь разная происходит, и другие истории закручиваются. Сразу скажу, что автор убила только тех, кто ей очевидно не нравилось, а ~убийца - садовник~ главная сплетница оказывается во многом права.
Вить историю у Кеннеди получилось намного лучше, чем у Стюарта выше, ему бы почитать ее немного. Язык тоже интересный, чувствуется, что с момента написания 80 лет прошло. Особенно мне зашли отрицания, которые сейчас почти нигде так не встречаются:
— Shinwell isn't the entire Government'
— I'm not so sure. Mr. Attlee daren't sack him, though he can't get us any coal
или
We oughtn't to be here
или
Hebe needn't have pushed him like that.
Еще в книге постоянно используется слово queer, но не в том смысле, что вы подумали
Robin conducted them towards the harbour by a side street, for he was not anxious to meet any of his cronies while he had these queer girls tailing after him.